Все мысли заняты тобой,когда рассвет ласкает окна,когда листва насквозь промокла-случился дождик проливной. Все мысли заняты тобой,когда безумно одиноко и время,бы-страя протока,меня уносит за собой.
Все мысли заняты тобой,когда январь шумит метелью,когда рисует день пастелью-туман над тихою водой.Все мысли заняты тобой,когда с друзьями на охоте,когда рифмую эти строки и вспоминаю образ твой...
Какою мерой измерять любовь? Наверно,точной мерою прощения. Когда уже совсем не надо слов. В душе давно все приняты решения.
Какою мерой измерять мечту? Наверно,только силою желания. Когда есть всё-полёт и высота и замираешь в чутком ожидании.
А нелюбовь,её измерить чем? Наверно,только холодом свиданий, когда любовь из тысячи свечей,погасла от порывов обещаний
Все чувства невозможно перечесть.И доброта и чьи-то пригрешения.У каждого поступка мера есть.Любовь же измеряется прощением...
Она пахнет мужским Кензо и адреналином, научилась в жизни взвешивать каждый грамм. У нее ботфорты – 3 пары – ходить по спинам и одни кроссовки – бегать в них по утрам. Она чья-то находка, тайна, жена и мама, она может – коньяк, бездорожье, шипы и грязь. Но когда она в воскресенье подходит к храму, с колокольни ей голубь машет крылом, смеясь. Она знает так мало, но знает довольно точно, и стихи не расскажут главный ее секрет… Между прочим, привычка ложиться в 12 ночи – это просто побочный, вынужденный, эффект. Вы ей пишете в личку – а как, мол, и что имели, препарируя тексты, копаясь в ее душе. У нее камасутра вышита на постели и Харлей непременно пропишется в гараже. Она помнит и вальс во дворце с золотыми люстрами, и как выла от боли, случаем спасена…
Эта девочка слишком
слишком
умеет чувствовать…
И что платит за это – знает она одна.
Когда этот ветер закончит мессу и сядет, уставший, в пределе ночи, ты выйдешь из плена потертых кресел – туда, где ты слишком меня захочешь, на темную улицу преисподней – последний фонарь, перекресток, тополь, когда-то ты выбрала – быть свободной. Свобода твоя. Насладись. Попробуй. В бетонных конвертах домов желтеют чужие истории, судьбы, лица, на тротуарах танцуют тени, им просто страшно остановиться, кровавый след изможденной жертвы теперь – единственным средством связи, но он не совпал с направленьем ветра, который по городу бродит в рясе. Иди, догоняй его, падай в ноги, проси отпущения всех и сразу. Приют одиноких, больных, убогих, лишая любви, возвращает разум. И в этом безвременье, межсезонье бессильны любые попытки выжить, и гордость становится невесомой, как будто Господь ее в землю выжал. На мокрой траве остаются слепки, Мефисто ворчит, выключает звезды. Держись за слова. Обреченно. Крепко. Держись за пропахший латынью воздух, за бархат портьеры, столетней пылью пропитанный глубже, чем души – болью, ad aras – те, кто о них забыли, когда владели свободой воли. Теперь осталась молитва – имя, глухое Amen в ночной прохладе, когда мы выбрали стать другими, наш рай, как водится, был украден, и есть ли способ исправить это, заполнить в древней скрижали прочерк?..
ты - мой эфемерный зеленый город с набором черт,характерных многим
но лишь к тебе - все мои дороги с пометкою «рай земной»
лениво солнце ползет по кругу и чередует весну с тоскою
а я так боюсь не нащупать руку, и не услышать: я здесь с тобою…
и мне не нужно искать причины, чтобы ответить на ласку лаской
не надевая чужой личины, не пряча радугу чувств под маску…
где я не просто случайный прохожий,где ждут прихода… годами ждут…
а пара крыльев в пустой прихожей - вполне приемлемый атрибут…
Лента событий
